1

Тема: Является ли развитие военной техники и стратегии цикличным?

Нашел довольно-таки интересную и нестандартную статью:
К вопросу об армии третьего тысячелетия — 1

Эта колонка и её продолжение, которое выйдет в следующем выпуске «Воскресенья», представляет собой переработанный текст, написанный в рамках одной дискуссии на закрытом мэйл-листе, не предназначавшийся изначально для широкой публики. Но поскольку редактору ИнфоБума он показался интересным, я решил после небольшой редактуры представить его на ваш суд.

Несмотря на то, что некоторые идеи в данном тексте заимствованы, их выстраивание в единую систему мое, так же как и основные трактовки. Так что не ссылаюсь на авторов отдельных концепций и все претензии готов принять на свой счет.

Диспут был посвящен достоинствам и недостаткам наемных и народных армий и последствиям преобладания одних над другими для политического устройства и исторических судеб государств. Я защищал армии народного типа и в подтверждение этой позиции приводил примеры из истории, свидетельствующие о том, что однозначного вывода о превосходстве «профессиональных армий» над «любительскими», сделать нельзя.

Один из подписчиков листа возражал в том духе, что прошлое это прошлое, а в 20 веке в военном деле произошли такие изменения, которые весь этот исторический багаж дезавуируют. Поскольку мол, Первая Мировая, ознаменованная масштабным позиционным кризисом, а тем более Вторая мировая война, прозванная войной моторов, не похожи ни на одну из войн прошлого. А уж войны будущего, якобы, будут вестись по совсем иным законам. И глупо упоминать римских легионеров в споре о том, какой должна быть современная российская армия. Как-то так. Ну, а дальше идет уже сам текст ответа, без преамбулы, поскольку три вводных части на один текст это уже слишком.

Человечество много миллионов лет оттачивало искусство нападения и обороны и занималось этим старательнее, чем-либо ещё. На этом пути все решения, которые могли принести преимущество над противником, отрабатывались неоднократно. Все когда-то уже где-то существовало и если не можешь решить задачу сам, всегда можешь поискать ответ в базе. Так что если вам кажется, что перед вами нечто беспрецедентное, никогда не случавшееся в военной истории, скорее всего, вы просто плохо информированы. И в уличной драке, и в ротном бою, и в мировой войне, и даже в звездных войнах будущего будут приниматься в расчет одни и те же параметры и работать одни и те же методы достижения победы.

Позиционные кризисы военное искусство переживало множество раз, просто в ином виде и на иной технической базе. Что такое, фактически, «примат обороны» Первой Мировой? Всего лишь невозможность достигнуть победы маневром. Проблема была даже не в пулеметах, их-то, как раз, подавлять научились. Возможности артиллерии были уже таковы, что несколько дней артиллерийской подготовки позволяли превратить оборону противника в лунный пейзаж. Но одновременно и развитие железнодорожного транспорта позволило за время этих артподготовок подтянуть к месту готовящегося прорыва резервы и выстроить за спиной проламываемой обороны новую стенку. К тому же обработанная артиллерией до такого состояния местность была уже плохо проходима для обеспечения действий наступающих войск пополнениями и снабжением (что, кстати, отчасти пересекается с гипотетическими проблемами использования для взлома системы обороны противника тактического ядерного оружия). Потери же при преодолении линии обороны без массированной артподготовки были таковы, что сил на развитие прорыва уже не оставалось.

Такие ситуации возникали в военной истории много раз, с тех пор, как люди научились возводить укрепления на ключевых точках местности, будь то горные перевалы, переправы или просто те населенные пункты, захват и грабеж которых, собственно, и был целью нападающих. Конечно, крепость можно было взять штурмом, но потери зачастую оказывались таковы, что на продолжение кампании уже не оставалось сил. Осада же была по сути реализацией той же стратегии истощения, которую применили страны Антанты против Германии и Австро-Венгрии, и в результате которой, они таки выиграли Первую Мировую войну, несмотря на то, что способы преодоления позиционного тупика, такие как химическое оружие, тактика штурмовых групп и танки, до конца войны так и не помогли полностью решить проблему.

Конечно, масштабы позиционных кризисов были в древности не столь огромны, но и население воюющих государств, и их территории, тоже были значительно меньше, так что для них масштабы были вполне сопоставимы. К тому же и в прошлом возводились укрепления сопоставимой с фронтами 20 века протяженности: Великая Китайская Стена, Вал Адриана, Длинные стены Афин, прикрывавшие дорогу к порту Пирей. Причем последние во время Пелопонесской войны породили точно такой же позиционный кризис, как и полевая фортификация в Первую Мировую. Китайские же и римские пограничные укрепления, как впрочем, и большинство менее масштабных крепостей, главной задачей имели не полную остановку неприятеля, а выигрыш времени на подтягивание подкреплений, что с точностью воспроизводит ситуацию 1914–18 гг. Более того, во вторую Мировую позиционные кризисы тоже случались, несмотря на технические новшества. Например у союзников после высадки в Нормандии очень долго не получалось прорвать оборону немцев и выйти на оперативный простор.

Нередко в истории позиционные тупики возникали и вовсе без укреплений, просто за счет занятия выигрышных позиций. Достаточно вспомнить битву при Фермопилах, стояние на Угре или стратегию Фабия Медлителя против Ганнибала. В последнем случае Фабий сознательно шел на позиционный тупик, поскольку выиграть сражение у Ганнибала ему было не по силам, зато сложности снабжения и недовольство властей Карфагена бесконечными расходами на войну, которую многие годы не удается выиграть, постепенно ослабляли силы пуннов.

Это, что называется, первые примеры, пришедшие в голову. А если и вовсе абстрагироваться от масштабов и мыслить только в категории линии соприкосновения войск, то можно нарисовать ещё одну аналогию. Фактически весь период господства на полях сражений античности тяжелой пехоты, предстает, как один большой позиционный тупик на тактическом уровне, который удалось решить лишь с появлением тяжелой кавалерии гуннов.

Ведь, если тяжелая пехота действует монолитным строем, в котором она наиболее устойчива и создает самый мощный напор, и с обеих сторон сражаются близкие по типу вооружения и уровню выучки войска, как это было в Пелопонесской и Беотийской войнах, например, а также и многих войнах эллинистического периода, то маневрировать они практически не могут. Фаланга в раннегреческом и этрусско-раннеримском вариантах, по схеме передвижений и нанесения ударов была подобна шахматной ладье, а македонская и вовсе могла наносить эффективный удар только вперед, из-за различной длинны копий в первой и последующих шеренгах.

Поэтому две противостоящие фаланги не могли нарушить строй противника, не сломав собственный. А без нарушения организации и захода противнику во фланг и тыл победы можно достичь только численным или качественным превосходством. На место убитого вставал воин из второй шеренги и со свежими силами наваливался на уже подуставшего врага и так с обеих сторон до полного истощения сил. Из-за этого фактически каждое сражение превращалось в позиционную мясорубку, по итогам которой боеспособность теряли обе армии в приблизительно равной степени.

Попытками разрешить этот кризис в рамках строя тяжелой пехоты были «перевернутая кочерга» Эпаминонда, как аналог вермахтовской тактики массирования армий на направлении главного удара, сариссофоры Филиппа и Александра, как аналог «артилерийского наступления», схема Ганнибала со слабым центром при Каннах, как аналог «мешка», примененного Людендорфом и Гинденбургом против армии Самсонова в восточной Пруссии в 1914 году, манипулярный строй римлян, как вариация на тему групп армий в схеме «Барбароссы».

Но большинство этих схем, кроме манипулярного строя и македонской фаланги, не могли быть регулярно применяемыми, поскольку дважды на одну уловку мало кто ловился. Последние же работали лишь до тех пор, пока не перенимались противником и вовсе не давали преимуществ в гражданских войнах, при одинаковой организации пехоты. К слову, в период ренессанса пехоты в позднем Средневековье и в Новое время, схемы построений и сопутствующие им проблемы были практически повторены, не смотря на то, что вооружение пехотинца пополнилось более совершенными образцами метательного оружия, в том числе и огнестрельного, постепенно ставшего основным.

Очевидно, преодоление античного позиционного тупика лежало в области применения других родов войск. Решить проблему с помощью стрелков не удавалось, луки того времени имели недостаточную дальность и пробивную силу, дротики быстро взяли на вооружение те же тяжелые пехотинцы, а носимый боекомплект не мог быть слишком велик. Эффективное владение пращей требовало длительной тренировки, так что, подобно длинным лукам позднего средневековья, она оставалась уделом тех, кто жил охотой. Таких людей, по определению, не могло быть достаточно много в уже сильно освоенных Греции и Италии.

Применение Пирром и Ганнибалом слонов, казалось бы, было шагом в верном направлении. Слоны могли нарушить строй тяжелой пехоты и открыть дорогу коннице и своим легковооруженным воинам, которые не позволили бы врагу восстановить строй до подхода собственной тяжелой пехоты. Это как раз первая практически прямая аналогия с танками 20 века.

Но слоны, в отличие от танков, не могли совершенствоваться, наращивать и пополнять их численность на европейском театре было дорого и долго, а методы против них нашлись достаточно быстро. Аналог мин — доски с шипами, которые римляне кидали им под ноги. Аналог приема отсечения пехоты от танков — строй расступался, пропуская слонов, и снова смыкался, когда они проходили. Плюс несложно оказывалось перебить погонщиков и стрелков, после чего испуганные слоны разбегались или даже сминали строй своей армии.

Решение в области кавалерии вроде напрашивалось, но долго не могло быть реализовано по техническим и экономическим причинам. Греки и римляне, по мнению ряда историков, не знали стремян, поэтому их кавалеристы не могли наносить эффективные удары по сомкнутому строю гоплитов. От сильного удара копьем в стоящего в строю пехотинца всадник без стремян просто вылетел бы на землю. К тому же ландшафты и характер сельскохозяйственного использования Балкан и Апеннинского полуострова не позволяли выращивать лошадей в больших количествах и позволить себе иметь боевого коня могли очень немногие.

Римляне отчасти решали задачу привлечением наемной или союзнической конницы, но решающей роли она все равно не играла. В результате конница оставалась вспомогательным родом войск. На её долю выпадала разведка, нанесение внезапных ударов по не изготовившемуся противнику, преследование отступающих. На поле боя она действовала в основном против стрелков и легкой пехоты. Традиционно ставилась задача действий на флангах, пока противник по фронту скован боем, но поскольку у противника на флангах тоже была кавалерия, то конники в основном и сражались друг с другом.

Переходу кавалерии в статус танков и преодолению позиционного тупика способствовал приход гуннов, принесших в практику стремя, длинный кавалерийский меч и пику, предназначенные для боя против пехоты. Плюс ламиллярный доспех и массы коней, выращенных в приволжских степях.

После падения Римской Империи конница на многие годы стала главным средством ведения войны. Этому, правда, способствовал упадок тяжелой пехоты из-за разрушения торговых связей и деградации ремесел и городов, вызванного крушением «единого экономического пространства» Римской империи. Пехотинцев стало сложно вооружить и регулярно собирать вместе для тренировок.

Что самое интересное, если абстрагироваться от внешних атрибутов технического прогресса, с точки зрения роли на поле боя и методов применения тяжелая конница претерпела в своем развитии практически те же метаморфозы, что и танки в двадцатом столетии. Но об этом — в следующей колонке.
http://ezhe.ru/ib/issue.html?702

"Вообще очень трудно командовать войсками другой страны, когда ее санинспекция даже твои окорочка не уважает."(san)

Поделиться

2

Re: Является ли развитие военной техники и стратегии цикличным?

К вопросу об армии третьего тысячелетия — 2

Некогда Бонапарт, получивший на острове Святой Елены достаточно досуга для теоретизирования на военные темы, едко комментируя трактат генерала Роньа «Рассуждение о военном искусстве», изданный в Париже в 1816 году, в пух и прах разносил выкладки последнего, доказывая, что «отныне и навеки» пехота будет действовать в составе колонн и каре, а учить солдат рассредоточиваться на местности, укрываться за деревьями и прицельно стрелять — напрасный труд. В тех же записках император (он сам себя называл в этих писульках в третьем лице), доказывал, что деление пехоты на легкую и тяжелую также навсегда осталось в прошлом.

Эти труды, хоть в них Наполеон и не нашел внятного объяснения своим поражениям, кроме полководческих талантов «генерала Мороза», позволяют, однако, пролить свет на их истинную причину. Приходится признать, что в области военной теории великий завоеватель был человеком косным и лишенным воображения. Да и простой наблюдательности, поскольку кроме его вольтижеров, появление которых он объяснял необходимостью создания элитных подразделений для удовлетворения амбиций низкорослых бойцов, не дотягивавших до гренадерских габаритов, на исход его сражений оказали немалое влияние и русские егеря.

Не прошло и полувека, как на полях Гражданской войны в США появились первые прототипы снайперских винтовок (хотя сам термин «снайпер», происходящий от английского названия охотника на бекасов, вошел в употребление позже), а под влиянием возросшей мощи артиллерии колонны и каре стали превращаться в линии и цепи, все более редкие. Еще через полсотни лет штурмовые группы стали врываться в траншеи противника, защитившись стальными кирасами и щитами и размахивая утыканными шипами булавами. А еще через 50 лет бронежилеты стали общеупотребительным элементом экипировки, а кроме нагруженных тяжелым вооружением и техникой мотострелковых частей в широкую практику вошли егерские, лыжные, десантные и рейнджерские подразделения, предназначенные для более подвижных действий на сложной местности, чем могли выполнять «тяжелые» пехотинцы.

Нынешнего же «солдата будущего», которого американские военные инженеры упаковывают в некое подобие скафандра, уже иначе как гоплитом и не назовешь. А поскольку за увеличение защиты неизбежно придется платить снижением мобильности, выделение «легкой пехоты» в помощь солдату будущего — дело времени. Первое же практическое применение нового вооружения подтолкнет к формированию в армии США своих отрядов «эфебов» (пусть не подумают плохого представители сексуальных меньшинств и их ненавистники). Если только пентагоновские мыслители не дойдут до необходимости такого рода пехоты прежде, чем свезут на Арлингтон то, что выскребут из первой сотни комплектов «интерактивной брони». Дай бог, чтобы они оказались не более проницательны, чем наши прежние враги.

Но вернемся к сравнительной эволюции кавалерии и танков, заявленной в прошлой колонке. Сравним — первоначально танки были очень легко бронированы только от пехотного оружия, а вооружались либо пулеметами, либо короткоствольными пушками, благодаря крутой траектории полета снаряда позволявшими достать пехотинцев противника в складках местности. Рыцарская конница также изначально имела кожаный или кольчужный доспех, защищавший от стрел и скользящих ударов мечом, а вооружалась секирами либо моргенштернами, удобными для истребления толп пехотинцев.

С появлением танков у всех армий они стали все чаще использоваться друг против друга, в результате чего росли калибры и длинна орудий и параллельно наращивалась толщина брони, что снижало маневренность танков и их возможности по борьбе с пехотой. Что вынудило переносить основные задачи по преодолению обороны на пехоту, создавать мотострелковые подразделения для сопровождения и поддержки танков.

С полным воцарением рыцарской конницы на поле боя главным противником рыцаря стал другой рыцарь, в результате чего основным оружием стала пика, неудобная против вертких пехотинцев, особенно в ближнем бою, а броня стала такой, что рыцарь зачастую не мог самостоятельно залезть на коня (тоже со временем ставшего бронированным). Такому всаднику уже и преследовать пехотинцев стало нелегко. Закованный в латы «от ушей и до хвоста» шевалье уже не мог толком использовать лук, да и подвижностью не отличался, что в конном, что в спешенном положении. Соответственно он все больше нуждался в сопровождении вспомогательных подразделений — стрелков, кнехтов, а затем и легкой конницы.

Увеличение бронезащиты советских танков заставило немцев внедрять крупнокалиберные и длинноствольные противотанковые пушки, которые после нескольких выстрелов забивались опорами в грунт так, что не могли быть развернуты без помощи тягача. Повсеместное распространение тяжелых доспехов у рыцарей заставило искать средство в арбалетах с натяжными механизмами, которые могли их пробить, но долго перезаряжались, и были достаточно дороги. А также в тяжелых пехотных копьях, способных выдержать напор тяжелого всадника. При этом, что противотанковые пушки, что пики позднего средневековья, ввиду своей узкой специализации были мало годны для борьбы с вражеской пехотой.

К утрате рыцарской конницей ее роли привело повсеместное распространение огнестрельного оружия. Первые ручные системы по множеству параметров значительно уступали арбалетам и ростовым лукам, зато были дешевы и доступны для массового изготовления, а обучиться ими пользоваться можно было за пару тренировок, в то время как полное вооружение рыцаря и боевой конь стоили целое состояние. И уже в позднее средневековье большинство дворян не могли его себе позволить, что привело к созданию Максимилианом жандармов, вооружавшихся на казенный счет.

Аналогичная ситуация произошла и с танками. Еще на полях Второй Мировой стали появляться противотанковые гранатометы, которые были малоэффективны, но с учетом того, что стоили они значительно дешевле пушек и неизмеримо дешевле танков, а производить их можно было в огромных количествах и раздавать даже соплякам из Гитлерюгенда и старым перечникам из Фольксштурма, затея окупилась. Тогда же появились и первые образцы управляемых противотанковых ракет, но до массового применения «красных шапочек» дело не дошло. В дальнейшем совершенствование РПГ и ПТУР и их простота поставили под сомнение целесообразность расходов на танки, что мы видели во время войны Судного Дня, афганских, чеченских, иракских и недавних ливанских событий.

Под «свинцовым дождем» тяжелые конники нового времени все больше стали предпочитать подвижность защищенности, сначала в варианте рейтаров отказавшись от защиты нижней части тела, а затем и вовсе ограничившись кирасой и шлемом. В то же время все большую роль стали играть легкие всадники, все более предпочитавшие дальнобойное оружие пике и сабле, вплоть до рейнджеров конфедератов, заменивших сабли револьверами. Другие же, подобно заведенным в России волей Петра I драгунам и большинству конников Второй мировой, для снижения потерь от огня противника шли в бой пешими, используя лошадей только в качестве транспорта.

Аналогично и танки с усилением противотанковых средств стали бронироваться со все большим перекосом на защиту лобовой проекции. А их функции в бою все больше передавались легкобронированным или даже вовсе незащищенным машинам несущим тяжелое вооружение, которые ввиду относительной дешевизны и большей подвижности по совокупности показателей стоимость/результат оказывались эффективнее танков. Функции танков во взаимодействии с пехотой все больше переносились на БМП и БТРы, главной функцией которых стала доставка солдат к полю боя.

Вы все еще считаете, что разница между прошлым и настоящим военного дела столь велика? Тогда мы идем к вам. Казалось бы, машинная WWII, с оперативной переброской целых армий на такие расстояния, которые греческие фаланги преодолевали бы годами, уж точно не имеет аналогов в прошлом и может считаться чем-то небывалым в военной науке. Но только в том случае, если за деревьями не видеть леса.

Войны Чингисхана и Бату — их тумены, в которых все, включая сражающихся в пешем порядке, передвигались верхом — чем не аналог механизированным и танковым корпусам, везшим с собою все припасы, пехоту и артиллерию? При такой схеме вовсе не обязательно для захвата Руси было иметь многосоттысячную армию. Хватило бы и трех туменов, о которых твердят скептики и развенчатели героизации антиордынского сопротивления. Главное скорость, при которой ты нападаешь раньше, чем противник успел отмобилизоваться, бьешь его по частям и избегаешь боя при его превосходстве. Живущая земледелием и лесными промыслами Русь, даже собрав все ресурсы, и на один-то тумен коней бы не наскребла. И как ни противоречит это государственнически-патриотической трактовке, даже не будь она раздроблена, отбить атаку тридцатитысячного конного войска бы не смогла — «вода дырочку найдет».

Походы Наполеона, чем не аналог Второй Мировой? Все армии Европы делали на марше 70 шагов в минуту (ну разве что кроме русской, которая под укоризненным взглядом Александра Васильевича, чтобы не огорчать старика могла выдать «скока надо»). А французская революционная — 120. Это давало Бонапарту на хороших европейских дорогах возможность выбирать, где, когда, и с какой стороны ударить. Вспомогательным элементом в этой маневренной тактике выступала сеть крепостей, созданная во Франции еще в первой половине 17 века. Наличие укрепленных пунктов с запасами продовольствия и снаряжения позволяло не таскать за собой огромные обозы и укрываться при превосходстве противника до подхода главных сил, также как переброска снабжения по воздуху выручала до Сталинграда вермахт.

Стратегия Мольтке-старшего и Шлиффена — чем не блицкриг? Отработка системы мобилизации до автоматизма давала прусской армии то же преимущество перед действующими по старинке противниками, какое Гитлеру дало смещение мобилизации в предвоенный период. Массовое применение железнодорожного транспорта для перевозки войск — то же, что Гитлеру дали полмиллиона автомобилей.

Отличия только количественные. В сантиметрах брони, километрах в час, соотношениях стоимость/эффективность. Пространство соприкосновения войск важно не само по себе, а только во взаимосвязи с их скоростями передвижения юнитов. Сантиметры брони играют роль только до тех пор, пока не учтены разработчиками бронебойных боеприпасов, будь то кумулятивные снаряды или обрубки стальных прутьев, которыми английские солдаты в Африке стали заряжать свои кремневые ружья, столкнувшись с непроницаемостью для свинцовых пуль щитов из буйволовой кожи.

Сейчас в военном деле происходит новая «революция», используемая в качестве аргумента против народных армий в пользу наемных. Американцы вовсю отрабатывает «на кошках» бесконтактную войну, основанную на техническом и экономическом превосходстве, не забывая при этом пиарить свое «абсолютное оружие», словно не их земляком был Гаррисон, все написавший о нем в своем одноименном рассказе (не путать с «Абсолютным оружием» Шекли!).

Эту «бесконтактную войну» уже демонстрировали в прошлом миллионы раз. Египетские и раннеэллинские колесничники упивались своим превосходством над современниками-пехотинцами. Догнать их те не могли, точно так же, как не могли от них убежать. Зато с колесниц можно было расстреливать легковооруженных врагов из луков. Но, «где они теперь, кто им целует пальцы»? Уже не один самоуверенный Ахилл рухнул на землю в дыму и пламени, сраженный в «пяту» дюз выпущенной полуграмотным крестьянином «Стрелой».

Точно так же британцы с казнозарядными нарезными ружьями демонстрировали нашим вооруженным гладкоствольными дульнозарядками предкам бесконтактную войну под Севастополем в Крымскую войну. Новомодные Энфилды с бумажными патронами успели устареть на десяток поколений, пока европейские державы смогли накопить достаточно вооружения для большого шоу, а не для показательных выступлений экспедиционного корпуса.

Со времен первого кремневого топора каждый, кто считал себя вырвавшимся вперед в гонке вооружений, полагал себя «Властелином Кольца». Но долго ли сохранялось это превосходство? Всякий раз, когда дело доходило до масштабного противостояния, происходил отказ от супер-оружия и супер-героев в пользу массовых армий и оружия, сочетающего простоту, дешевизну и надежность.

И рассуждения о том, что «кухарка на мини-вэне» никогда не обгонит «Шумахера на болиде» никакого отношения к реальной войне не имеют. Если цель состоит в том, чтобы поставить рекорд, вроде трехсот-пятидесяти абшутц-балкенов на киле, то нужен, конечно, болид с Шумахером за рулем. Но если нужно перевезти миллион домохозяек в миллион мест одновременно, или завоевать господство в воздухе, болидами и супермегаасами эту проблему не решить. Уж больно дорого они обходятся. Да и ставить все на одного Шумахера тоже рискованно, он ведь может и заболеть, как тот китайский летчик из анекдота.

Так что, господа поклонники технического превосходства и апологеты наёмничества, не спешите списывать в утиль народные армии. Расклад может еще тысячи раз измениться, да и на текущий момент не все так однозначно. Будь даже все поголовно солдаты армии Саддама супермегапрофессионалами, им бы не удалось остановить американское вторжение. Скорее столкнувшись с серьезными потерями, янки усилили бы авианалеты, а может и ядерным ударом бы не побрезговали, для установления окончательной демократии в Ираке, как планировали когда-то во Вьетнаме. Более того, самые что ни на есть профессионалы из генералитета, авиации и гвардии Хуссейна, оказали гораздо более вялое сопротивление, чем обычные призывники. Есть мнение, что как истинные профессионалы они выбрали того хозяина, который платит больше, а работать заставляет меньше (точнее только-то и просит, что не делать свою работу).

Но что это в итоге дало американцам, на днях потерявшим пятый вертолет за две недели?
http://ezhe.ru/ib/issue.html?706

"Вообще очень трудно командовать войсками другой страны, когда ее санинспекция даже твои окорочка не уважает."(san)

Поделиться

Re: Является ли развитие военной техники и стратегии цикличным?

Спорная статья.

Вообще я любитель военных теоретиков 1920-х годов, Фулер и Дуэ увидели будущее, но только слишком рано стали предлагать свои идеи, они стали актуальными именно к 21 веку.

Гудериан был большим реалистом, и он лучше предсказал что нужно для войны которая начнется через несколько лет.

Даже такой внешне глупый рассказ Шпанова "Первый Удар" на деле не так прост: там по сути описывается рейд Крепостей конца ВМВ, сражаются ракетные истребители!, на самолеты сбрасывают бомбочки ( реально имело место) и т.д.

P.S. Наполеон вообще с техпрогрессом не дружил, аэростатные команды разогнал, не пытался улучшать оружие, пушки и т.д. Даже скопировать английские новинки не захотел.

Поделиться

Re: Является ли развитие военной техники и стратегии цикличным?

Статья правильная. То что танки-рыцари-колесницы, суть одно и то же, я об этом и сам думал, и студентам постоянно говорю.

Пара замечаний.

Ладья в шахматах, изначально таранящая коллесница, а конь это и есть безстремянный каваллерист, который медленно подъезжает к противнику и поворачивается правым, "мече-копье-носным" боком.

В се де в древности, аналогов самолетам небыло. До них, сражения были двухмерными, при них, стали трехмерными.

Поделиться

Re: Является ли развитие военной техники и стратегии цикличным?

Ладья в шахматах, изначально таранящая коллесница, а конь это и есть безстремянный каваллерист, который медленно подъезжает к противнику и поворачивается правым, "мече-копье-носным" боком.

В се де в древности, аналогов самолетам небыло. До них, сражения были двухмерными, при них, стали трехмерными.

Жуть. ab

"В каком царстве люди порабощены, в том царстве люди не храбры и к бою несмелы против недруга."(с)-Иван Семенович Пересветов (XVI в.)

Поделиться

Re: Является ли развитие военной техники и стратегии цикличным?

Что "жуть"? Поинтересоваться историей шахмат влом? Может стало бы ясно, почему пешки бъют так как и легионеры.

Поделиться

Re: Является ли развитие военной техники и стратегии цикличным?

Иван Ермаков пишет:

Что "жуть"? Поинтересоваться историей шахмат влом? Может стало бы ясно, почему пешки бъют так как и легионеры.

Иван,я сам любитель шахмат,и происхождения их тоже знаю ab А насчёт двухмерных и трёхмерных миров меня лично рассмешило...Шахматы это логическая игра,а не стратегическая ab

"В каком царстве люди порабощены, в том царстве люди не храбры и к бою несмелы против недруга."(с)-Иван Семенович Пересветов (XVI в.)

Поделиться

Re: Является ли развитие военной техники и стратегии цикличным?

Шахматы это логическая игра,а не стратегическая

И что? "Ладья" это не колесница изначально? Отвечайте?

А что вас в трехмерности насмешило? Кирасирский полк это полный аналог батальона танков, назовите в 17 веке аналог МиГ-29?

Поделиться

9

Re: Является ли развитие военной техники и стратегии цикличным?

А что вас в трехмерности насмешило? Кирасирский полк это полный аналог батальона танков, назовите в 17 веке аналог МиГ-29?

В принципе, самолеты можно назвать продолжением развития(одной из ветвей) праща-лук-баллиста- орудие- ....основная идея- поражение противника на дальнем расстоянии. С течением времени понятие 2дальнего расстояния" меняется в сторон увеличения.

"Вообще очень трудно командовать войсками другой страны, когда ее санинспекция даже твои окорочка не уважает."(san)

Поделиться

Re: Является ли развитие военной техники и стратегии цикличным?

праща-лук-баллиста- орудие

Праща-лук-арбалет это и есть сейчас пушка-гаубица.

Что есть аналог МиГ-29?

Поделиться